» » » Дагестан – рабовладельческая республика

Дагестан – рабовладельческая республика

22 сентябрь 2011, Четверг
142
1

Каюсь: в последнее время не люблю читать газеты. В машине радио, в квартире Рунет. Исключением стал номер «Комсомольской правды», где было опубликовано интервью русского солдата Андрея Попова, вернувшегося домой в Саратовскую область после 11 лет… рабства! В котором он находился не в каком-нибудь Сомали, а в Дагестане.

Кавказские пленники в новейшей истории РФ

Если кто-то вдруг не читал, напомню.

Едва появившись на родине, Попов оказался за решеткой. Его объявили дезертиром. Бывшего солдата отправили в изолятор временного содержания. Лишь спустя восемь суток начали заниматься расследованием его дела. Отойдя от шока, «дагестанский пленник» поделился своей историей.

«У нас в части солдат периодически отвозили работать на чьих-нибудь дачах. Обычно это делалось в выходные, в наше личное время, когда командования в части не было. Нам ничего не платили, но офицеры, видимо, получали за это деньги. Приезжал человек в штатском, забирал бойцов, потом возвращал. Работа была разная – то фундамент залить, то огород вскопать, то что-то строить. Так было и в тот раз. Дача находилась в 40 минутах езды от части, владелец – кавказской национальности, - объясняет Андрей, с явным южным акцентом. - Я сделал работу, меня посадили обедать. Налили стопку – "пей"! В принципе, нам в выходные это разрешалось. Я выпил и отключился… Видимо, мне что-то подсыпали. Скорее всего клофелин. Потому что приходил в себя долго и мучительно, голова раскалывалась. Таких же, как я, было человек 16. Правда, я один военный, остальные гражданские. Мы ехали в грузовом вагоне почти сутки, нас просто закрыли. Оставили в углу воду и хлеб. Потом, когда привезли, дверь открыли – вплотную к вагону стоял автобус. Бежать было некуда! Нам объяснили: "вы тут никто, и искать вас не будут"».

По словам Андрея, там где он работал, было около 800 человек, поделенных на бригады.

В концлагере давали сигареты

Снова воспоминания бывшего пленника.

«Подъем в пять утра, отбой в десять вечера. Я работал на ленте, перекладывал с нее кирпичи на стол, с которого их отправляли потом в печь. Каждый сырой кирпич весит 28 килограммов. За сутки при средней нагрузке завод выпускал около 50 тысяч штук. Нас на ленте всего пятеро стояло, то есть по 10 тысяч кирпичей в сутки на каждого. Дружить ни с кем не получалось, максимум – успеешь перекинуться парой слов. Вечером просто падаешь и выключаешься от усталости… Спали сначала в вагончиках, в 2005 году нам разрешили построить себе барак. Мылись в душе, он был один на все 800 человек. Но если себя забросить – сгниёшь заживо».

Кормили пленников преимущественно перловкой, рассказывает А. Попов. «Еда была ужасная, и её постоянно не хватало. Засыпал и просыпался голодный. Спасали сигареты. Нам в неделю выдавали три пачки "Примы", и мы глушили ими голод. Сейчас вот никак не могу накуриться. И желудок еле живой. Мне родные привозят нормальную еду, а организм не принимает. Чуть жирнее что-то съел, уже плохо! Поэтому сижу на кисломолочных продуктах сейчас».

«Мы там рабы…»

Нет на свете такого пленника, который не мечтал бы вырваться из плена. Так и Попов. Однако убежать ему удалось только с третьего раза: «В первый раз я ушёл метров на пятьсот. Вернули, избили. Во второй – добежал до местного отделения милиции. Меня посадили в машину и отвезли, не поверите, обратно на завод! Они знают про него, всё решено, всё куплено! Тогда меня очень сильно избили. Выбили челюсть, сломали руку, рёбра. Я лежал и не мог встать, мне помогали такие же рабочие. В больницу там никого никогда не возят… В качестве охраны молодые дагестанцы из местных. Они все занимаются единоборствами. И сбежавший человек для них – как боксерская груша! Избивают до полусмерти и бросают. А утром человека уже нет. Спрашиваешь – где он? А они усмехаются "убежал"! Ну как полуживой человек убежать может?»

«Мы там рабы. Что с нами – никого не волнует, лишь бы работали. Русский человек, способный работать, в Дагестане стоит 10-15 тысяч рублей. Нас покупали, вербовали, крали…».

Сбежать Андрею, в конце концов, помог один дагестанец, женатый на русской. «Он и помог сбежать. Не только мне, но и ещё нескольким парням. Он вывез меня оттуда и выпустил. Фамилию я, естественно, говорить не буду».

Оказавшись на свободе, А.Попову теперь необходимо доказать следствию, что он не дезертир. «Я даже не думал, что так будет. Я надеялся, что меня ищут... Но ничего, есть свидетель, такой же пленник. Только его вытащили оттуда раньше, чем меня. Он меня опознал. А потом буду устраиваться на работу, женюсь. Раньше хотел служить в армии, или в милиции работать, а теперь не хочу. Разочаровался. И еще – за себя я уже не боюсь, боюсь за тех ребят, что там остались. Там их очень много, из Саратова, Питера, Москвы. Их надо оттуда вытаскивать. Надо прикрыть эту лавочку. Вот этим и займусь! Их же тоже кто-то любит и ждёт домой...» - заключил Андрей Попов.

Коррупционная преступная подоплека

Итак, военнослужащий Андрей Попов фактически обвинил руководство своей воинской части в продаже его как раба на кирпичный завод в Дагестане. Как сообщает РИА Новости, Попов вместе со следователями, которые расследуют уголовное дело о дезертирстве военнослужащего 11 лет назад с воинской службы, посетили уже три завода.

"Я не утверждаю, что все 11 лет был на одном заводе... Нас кидали по всем заводам... Возили ночью, так что многие места даже не смогу сейчас найти", - это слова Попова, о котором более десяти лет ничего не знали родные. На одном из заводов Попов узнал бригадира и директора. Они, в свою очередь, подтвердили, что помнят Попова, однако утверждают, что он просто работал, а не содержался в рабстве. Сам Андрей отметил, что ни на одном из кирпичных заводов он не получал денег за свой труд. Следственные мероприятия продолжаются.

А пока они продолжаются, напомним, что ещё в начале минувшего лета информационные агентства сообщали, что в Дагестане прокуратура выявила факты использования рабского труда на кирпичных заводах Каспийска. В частности, нарушения были выявлены на предприятии "Евростройкомплект", производящем керамический кирпич. Большая часть работников кирпичного завода не имела определённого места жительства. По данным прокуратуры, людям обещали высокий заработок, но, как только они попадали на предприятие, руководство завода отбирало у них паспорта и запрещало покидать территорию предприятия. При этом заработная плата рабочим не выплачивалась, их привлекали к сверхурочным работам, заставляли работать в выходные и праздничные дни. В настоящее время руководство завода привлечено к административной ответственности и оштрафовано. Кроме того, решается вопрос о возбуждении уголовного дела по статье "использование рабского труда в отношении двух и более лиц".

Это поразительно, но с мёртвой точки дело Попова сдвинулось благодаря руководителю общественной организации региона "Союз солдатских матерей" Лидии Свиридовой. Именно она сделала всё от нее зависящее, чтобы эта история просто не потонула в полицейских сводках. Она вынесла её в средства массовой информации, и дело приобрело резонанс. Правозащитница убеждена, что в том, как люди попадают в рабство, "есть коррупционная преступная подоплека". Свиридова обвиняет военную прокуратуру в бездействии и призывает возбудить на её сотрудников уголовное дело за то, что те не предприняли никаких мер по установлению причины исчезновения солдата из части. 

Чечня, Дагестан… Далее – везде?

Немного новейшей истории.

В январе 1997 года в Чечне были угнаны в рабство иеромонах отец Евфимий Беломестный и послушник Алексий Равилов.

Весной 1999 года похищены в станице Ассиновской русские священники отец Пётр Макаров, отец Пётр Сухоносов и ещё один иеромонах (имя не установлено).

19 июля 1999 года прямо из храма в Грозном уведён в рабство иеромонах о. Захария, а вместе с ним – церковный староста Яков Рощин и прихожанин Павел Кадышев.

Из письма отца Захарии Патриарху Московскому и Всея Руси Алексию II:

"Невозможно человеческими словами описать ту страшную жизнь, которой мы здесь живём. Это жизнь в аду, среди наглого зла и полного беззакония... Чеченцы не хотят мирно трудиться с людьми других национальностей, предпочитают жить разбоем, воровством, похищением людей. Многие из них вооружены, растаскивают и грабят все, что возможно, в быту и на производстве. Работорговля в Чечне стала нормальным явлением, на всем делают бизнес. А нам, православным, уготована участь рабов".

Алексий уже отошёл в мир иной, а где сейчас Захарий – одному богу ведомо.

Нас уверяют, что Рамзан Кадыров навёл в Чечне порядок. Свежо предание, да верится с трудом. С какой стати и с какой целью Рамзан начал составлять списки военнослужащих, которые были в Чечне в 90-е годы? Искать тех, кто ещё в рабстве?

Снова о Дагестане.

Русский солдат провёл в рабстве многие годы своей жизни. Описал настоящий концлагерь. Надо отдать должное региональной правозащитнице.

Но почему молчат сытые и успешные правозащитники столичные, до неприличия раскормленные Западом? Или они заточены только на вызволение и оправдание богачей?

Второй вопрос. Где так называемые русские националисты, пусть и с первоначально еврейскими фамилиями? Или они уже настолько истреблены и запуганы оккупационным законодательством, что даже эта леденящая душу история не сподвигла их ни к каким освободительным действиям?

Ладно, власть под видом борьбы с экстремизмом националистов прижала, зажала и пересажала. Кстати, почему-то именно только русских.

Но ведь есть молодой и демонстрирующий энергию министр обороны Сердюков. Где его заявления по поводу, с позволения сказать, офицеров, которые торговали нашими детьми, призванными на службу?

И зачем России такой министр внутренних дел как Нургалиев, который привычно рапортует об успехах, а рабство в России не пресёк?

Лукьян Чесноков

Обсудить
Добавить комментарий
Комментарии (1)
Информация
Комментировать статьи на сайте возможно только в течении 150 дней со дня публикации.
  1. Нина
    Нина Гости 22 сентября 2011 (19:51)


    Статья отличная. Хорошо спросили, хоть и на сайте, у Сирдюкова и Нургалиева. Где наши дети, которых вы забираете на службу?


Редакция в лицах
Партнеры